Елена Грозовская: «Ціла ніч у Житомирі» и разговоры об искусстве

Она популярная исполнительница песен, по праву считающихся народными, поскольку все их сюжеты взяты из жизни. Она с легкостью заводит и небольшой клубный зал, и Софиевскую площадь, а под ее хит «Ціла ніч у Житомирі» танцуют все!

Знакомьтесь: Елена ГРОЗОВСКАЯ, она же GrozovSka Band – певица, совладелец частной художественной галереи, человек знающий о современной культуре и искусстве если не все, то многое. Специально для читателей нашего издания – разговор с Еленой о новой народной песне, о современном искусстве и о природе биткоина…

– Лена, давай с «пеленок» – откуда ты?

– Я из Киева.

– Музыкальная школа, спецобучение?

– Нет, меня как-то улица воспитала. Я абсолютное дитя природы и асфальта. Я просто всю жизнь рисую, люблю музыку. Но никогда особо не училась.

– Может, кто-то в семье пел?

– Мой дядя, он оперный певец с классическим баритоном. Был солистом академической капеллы «Думка». Он всегда пел на домашних посиделках. Да у нас вообще в семье музыки было много, но это было музицирование непрофессиональное. Я музыку всегда любила, но относилась пассивно и до достаточно взрослого возраста профессионально ею не занималась. А потом начался «Сонцекльош» двенадцать лет назад.

– А какая твоя специальность по жизни?

– Я искусствовед.

– То есть жила себе, занималась картинами, и тут бац – запела?

– Не совсем. Были какие-то вечеринки, и вот, как говорится, у кого-то в руках случайно оказалась гитара. Вернее, не у кого-то, а у Кости Бушинского. Мы один раз спели, потом появился Сережа Топор, мы с ним вместе учились в академии, потом образовалась группа «Сонцекльош» – пели я и Маша Кудрявцева, играли прекрасные музыканты.

– Непрофессиональные музыканты?

– Нет, только я. Все остальные с консерваторским образованием.

– Ага, значит, сборная солянка людей с разными понятиями о музыке собралась в одну кучу, чтобы спеть. Спеть что?

– Не только о музыке – с разными понятиями о жизни. Каждый принес свой «бэкграунд», и из этого получился очень интересный микс. Но в целом мы исповедуем философию народной песни, причем не широко известной. Сами аранжируем и исполняем.

– Почему «Сонцекльош»?

– Это название мой муж придумал. Всем очень понравилось.

– Сегодня это уже не «Сонцекльош», а GrozovSka Band?

– Да, Маша уехала из страны, делает свой проект, а мы продолжаем петь как GrozovSka Band. Состав чуть-чуть поменялся, с нами теперь играет замечательный музыкант, киевская легенда – Анатолий Вексклярский, он же диджей Толя, радиоведущий, музыкант. Он играет на гитаре у меня в проекте, и в новых наших песнях он автор слов.

– Лена, если честно, цель существования группы – заработать денег или развлечься?

– Деньги мы точно этим не зарабатываем. В Украине сейчас очень сложно музыкой заработать. Есть единицы успешных проектов, но в других сферах возможностей больше. Так что у нас это, во-первых, для души, а во-вторых, мы те, кто не может не заниматься музыкой.

– Ваши песни – это же сплошной стеб, как по мне. Хоть это и народное творчество, но ваша подача наполнена такой качественной интеллектуальной иронией!

– Да это с самого начала был стеб. И что самое интересное, такого юмора очень много в народной культуре. И такая манера подачи тоже свойственна народной песне.

– «Житомир» – эта песня есть вся соль бабской жизни, извините. Практически у каждой женщины в жизни была подобная ситуация.

– Спасибо, конечно, старались. Но этот текст, кстати, мы вдвоем придумали с Вексклярским.

– Я думаю, что GrozovSka Band – это новая народная музыка. А кто вас слушает?

– У нас достаточно универсальный музыкальный материал: нас можно слушать, под нас можно танцевать. Наша публика – это люди разных возрастов, интеллектуалы, простые люди все, наверное. А насчет новой народной – так она всегда была, просто на нее не обращали внимания. У нас отношение к народной культуре всегда было «квадратно-гнездовое»: народные хоры, ансамбли сталинских времен, шароварщина показная. Существовали канонические рамки для нее, чтобы контролировать. Но настоящая украинская народная культура – это не идеологический конструкт. Это глубже. А популярная песня, кем бы ни была написана, обладает определенной виральностью, то есть проникает в массы, как вирус, если достаточно хорошая. И начинает жить своей жизнью. В общем, что-то уходит в народ, что-то приходит из него.

– Ну, такая миграция – нормальное явление, если, конечно, связи не разрываются насильно. Вот американское кантри – куча именитых рокеров взяли себе этот стиль, перепели и вернули его обратно. Поди теперь разберись, где народное, а где свежесочиненное.

– Я читала об истоках рок-музыки и открыла для себя, что рок, каким мы его знаем, то есть таким глобальным явлением, возник на пересечении двух очень мощных традиций – кантри, музыки белых переселенцев, и джаза, музыки черных. И на соединении этих двух совершенно разных вещей родился рок-н-ролл, который объединил народные ритмики черных и белых. Это такой американский феномен.