Слежка на генетическом уровне

Антиутописты в свое время здорово напугали мир Большим Братом и перспективой глобальной слежки. До сих пор в разных странах периодически вспыхивают скандалы, связанные с попытками правительств отслеживать приватную жизнь граждан. Однако это замечание не касается Китая: тут считается, что власть должна знать все. Что самое страшное – у нее это получается.

Исторические предпосылки

Первые попытки тотального контроля были предприняты в Китае в 400 г. до н. э. Жил тогда реформатор по имени Шан Ян, по чьему приказу народ был вынужден разделиться на небольшие группы в 5–10 семей. Все граждане групп были обязаны следить за каждым из остальных членов сообщества, о миграциях населения докладывалось наверх, за проступки одного отвечали всем коллективом. Система, называемая «баоцзя», себя оправдала: порядок с дисциплиной были на высоте, контроль за населением требовал минимум усилий, социальные отношения внутри сообщества саморегулировались.

Дунчэнский эксперимент

Об опыте предков нынешние власти вспомнили в 2004 году, сочли его достойным внимания и решили повторить. Пекинский район Дунчэн был поделен на равные квадраты общим числом 1652. Впрочем, искусственного размежевания и проводить не пришлось: такое районирование уже существовало – для оптимизации повседневного существования пекинцев, расчета количества трансформаторных будок и т. д.

Просто в инфраструктуру были добавлены дополнительные элементы. А именно – поставлены камеры слежения, охватывающие все закоулки территории, и запущены регулярные патрули, состоявшие преимущественно из добровольцев. Кто-нибудь помнит народные дружины? Вот что-то наподобие. Только на современный лад: все данные аккумулировались в компьютерных базах данных, учитывались и анализировались.

Население в каждом квадрате было четко учтено, ответственные лица регулярно отчитывались, кто уехал, а кто приехал, и все сведения сравнивались: ведь если из района А человек переселился в район Б, запись об этом событии должна иметься и в статистике точки прибытия.

Положительный момент в дунчэнском эксперименте присутствовал: число беспорядков в районе сократилось на треть. Другое дело, что жители района втайне мечтали из него уехать, пусть осуществление этой мечты и было малодоступно.

Общенациональное сетевое управление

Попытки опыт Дунчэна распространить шире долгое время оставались местечковыми, основанными на энтузиазме местных властей. Но в 2011 году, в разгар «арабской весны», китайские власти всерьез обеспокоились. Протесты и вызванные ими беспорядки во многом становились успешными благодаря Интернету. Властители это осознавали поздно и меры принимали недостаточные. Так, Тунису не помогло ограничение доступа к LiveJournal, а Египет не спасло отключение провайдерами Интернета в целом.

Официальный Китай понаблюдал происходящее, провел проецирование на собственные реалии и решил принять превентивные меры. В июле 2011 года свет увидели предложения по укреплению инноваций в социальной сфере. Полного текста в свободном доступе не оказалось, но сторонние аналитики основные тенденции уловили и по цитатам на госпорталах, и по высказываниям в СМИ. Вывод прост: сетевое управление – правильный путь, но одних видеокамер мало, нужная система контроля, которая охватит и реальные, и виртуальные слои жизни.

Чэнь Цюаньго как борец за стабильность

«Железный Чэнь» в конце лета того знаменательного года был отправлен руководить Тибетским автономным районом. Сектор сложный: тибетцы – народ весьма непокорный, причем склонный выражать свое недовольство довольно конкретно. Но сетевое управление, как выяснилось, способно справиться и не с таким контингентом. Подведомственные территории новым секретарем были разделены на квадраты, через каждые полкилометра поставлены полицейские участки, видеонаблюдение снабдили распознаванием лиц, а патрули обходились без добровольцев – только полицейские, в ряды которых народ набирался очень активно.

Система показала себя работоспособной: за 5 лет на территориях под руководством Железного Чэня не случилось ни одной массовой заварушки, в то время как на остальных китайских землях акций протеста с участием большого количества людей насчитали минимум 150.

Результаты впечатляли, и поэтому в 2016 году Чэнь Цюаньго был перенаправлен в самый сложный и нестабильный Синьцзян-Уйгур.

Бомба замедленного действия

Именно так к Синьцзяну испокон веков относились власти. Еще более радикальным стало их отношение к району после «арабской весны». Все же в регионе проживает больше 10 миллионов мусульман, не слишком довольных официальной доктриной. Так что сепаратистов и радикалов на этих землях предостаточно. 2008 год отметился массовыми волнениями в регионе, 2013-й – подрывом машины на главной пекинской площади, 2014-й – организацией резни на вокзале и взрывом на рынке в центральном городе провинции силами уйгур-мусульман.

Чэнь Цюаньго пошел по проверенному пути: расстановка постов через каждые 500 метров, монтаж камер наблюдений в максимальной частоте, надзор со стороны самих местных жителей. К комплексу мер добавилось сканир